Warning: Illegal string offset 'name' in /var/www/iv-plus/data/www/ivacevichi.brest.by/2z/core.php on line 144

Strict Standards: Declaration of AdsStaticFilter::showStatic() should be compatible with StaticFilter::showStatic($staticID, $SQLstatic, $tvars, $mode) in /var/www/iv-plus/data/www/ivacevichi.brest.by/2z/extras/ads/ads.php on line 42
Заголовок вашего сайта

 
Ивацевичский район:     
история, события, факты    
                                             Раённая газета "Івацэвіцкі веснік"
  Редакция "ІВ"   Руководство района  
  Решения исполкома   Рекламодателям
  Решения райсовета   Наши реквизиты
 
РУБРЫКІ
 

АБ РАЁНЕ

НАШ КРАЙ
АПЫТАННЕ
{voting}

КАЛЯНДАР
 
« Ліпень 2019 »
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30 31
 

АРХІЎ
Архив сайта
   

Памяць Я помню войну
Войну я встретил в г.Великие Луки (Россия). Помню суровую зиму 40-го года. Мне тогда шел пятый год. Отца призывали в армию. Я, мой брат Борис и мать Мария Андреевна пришли к решетчатому проволочному забору, чтобы проводить отца. Там, за высоким забором, было много народа, в основном мужчины. Среди них и мой отец – Яков Филиппович. Ему тогда шел 33-й год. Отец подошел к забору с обратной стороны и мы все плакали, никого не стесняясь. Отец вскоре вернулся домой, и мы все тоже плакали от радости. Отца в армию не взяли по болезни.
Помню разговоры о войне, когда мне шел шестой год. Мать и отец надолго уходили из дома, запирая нас на замок. Приходили они поздно. Отец часто не ночевал дома. Мать говорила: «Будь умненьким. Ты сейчас старший в доме». Я старше брата на два года. Мать говорила, что она рыла окопы.
Помню сплошные бомбежки и пожары, горели многоэтажные дома. Недалеко от нашего дома огромная воронка и разрушенный до основания деревянный дом. Я и отец таскали доски для землянки. Жить в нашем доме опасно. Когда родители уходили из дома, я и брат жили в землянке. Таких землянок вокруг нашей было много, но я не помню, чтобы мы, дети, собирались вместе играть.
Вспоминаю: во время обстрела мать меня завернула в пуховое одеяло и несла в землянку. Осколок попал в одеяло и часть его – в клочья. Мать в крик. Благополучно обошлось, если не считать легкого ожога на моей ягодице.

Я помню, как мы грузились на железнодорожную платформу, наполненную ящиками и тяжелыми металлоконструкциями. Собирались ехать в Чкалов. Но уехать из пылающего города не пришлось – состав попал под бомбежку. Вернулись домой в Великие Луки.

Я узнал, что такое голод. В теплое время первого года войны было терпимо, хотя хлеба и мяса не было. Спасали грядки, огороды, крапива и лебеда. Но с наступлением холодов всего этого не стало. Я помню, как мама принесла домой кусок хлеба и разделила его на части – мне, брату и отцу по кусочку. Остальное – на завтра. «Я сыта», – сказала она. Отец свой кусочек тоже не стал есть. Когда родители ушли, я и брат долго искали спрятанный мамой хлеб. Нашли. Решили свои порции съесть, а папины оставить. Не выдержали. Съели весь хлеб. До сих пор совесть гложет. Если бы папа съел бы своих два кусочка хлеба, у него прекратились бы боли в желудке.

Люди в городе, голодая, отдавали последнее военнопленным. Их немцы часто прогоняли по улице Торопецкой. Сюда приносили люди съестное и складывали в кучи. Я помню, когда колонна военнопленных приближалась к продуктам, немцы заставляли измученных и изнуренных солдат бежать. Но пленные все же ухитрялись взять из куч съестное. Голодных не пугало звяканье затворов автоматов извергов.
Я помню расстрел военнопленных на окраине города. Измученные люди рыли себе могилу. Вокруг них автоматчики. Когда мы, детвора, подошли поближе, нас прогнали автоматной очередью в воздух. Через некоторое время выстрелы – расстреливали солдат. К тому месту я не подходил. Боялся.

Добывал съестное и я. Недалеко от нашего дома располагалась немецкая солдатская кухня. Картофельные очистки сбрасывали в специальный ящик. Я забирался в ящик и набивал ими сумку. Нужно все это было делать незаметно. Мать из картофельных очистков пекла оладьи. Мать делала все, что в ее силах, чтобы я и брат были здоровенькими, хотя у нас были опухшие ноги. Она говорила – это от голода. Отец тоже передвигался с трудом.
– Переживем зиму, весной легче будет, – говорила мать.

Но не суждено было сбыться ее словам. Наша семья оказалась в тюрьме, которую я запомнил тем, что «чаем» мыли руки. Воды не было. Из тюрьмы прямиком на вокзал, в товарняк. Угон в Германию. Ехали закрытыми на засов. Доехали до Ганцевичей. А там партизаны. Немецкая охрана вмиг исчезла. Все с вагонов врассыпную. Кто куда. Так наша семя оказалась в Телеханах. Зарабатывали на хлеб насущный вязанием. Мама и меня научила вязать спицами носки и чулки.

Я помню, как попал под обстрел мадьяров, которые расположились в бывших бараках. На их месте построены два двухэтажные дома около бывшей лыжной фабрики. Из Телехан запрещалось выходить. Но мы, детвора, умудрялись выходить незамеченными. Недалеко от нынешнего здания ветлечебницы я залез на дерево. Мадьяры заметили и открыли стрельбу. Я скатился на землю невредимым, но шапка зависла на дереве. Она долго была мишенью для упражняющихся в точности стрельбы мадяр.

Я помню, как горели деревни Вяда, Бобровичи и Красница. Черный дым долго клубился над лесом. Помню вереницу повозок, в которых лежали трупы в черных шинелях. Всех заставляли снимать шапки перед повозками и не разрешали бегать детям. Одну часть трупов погрузили в узкоколейные вагоны и отправили в сторону Ивацевичей. Другую часть повезли в сторону немецкого гарнизона в Телеханах. Помню, как горели склад пиломатериалов, мельница и лесозавод, подожженные партизанами. Помню освобождение Телехан от фашистов. Наступающие стреляли в сторону гарнизона вдоль улиц не только из легкого оружия, но и из минометов. Помню, как мы отца провожали в действующую армию. Плакала вся семья. Мать беспокоилась, как отцу с больным желудком будет там, на фронте. Отец с войны не вернулся. Погиб в Прибалтике. Мне тогда шел девятый год.
С фронтов не вернулись все семь братьев матери. Вернулся лишь один израненный. Он долго не прожил после войны. Я помню лишь одного брата матери. Он не расставался с гармошкой, даже уходя на войну. Из рода отца война никого не выпустила. Все погибли.
Геннадий ЖУРАВЛЕВ.

21 ліпеня 2009  Просмотров: 1245 | распечатать
 
 Добавление комментария:
 
Имя:
Пароль: (если зарегистрирован)
Email: (обязательно!)

теги форматирования

добавить смайлы
 
 
пошук

ІНФОРМЕРЫ
Надвор'е ў Івацэвічах
НАВІНЫ РЭСПУБЛІКІ
Реклама в Ивацевичах

АСАБІСТАЕ

КАМЕНТАРЫІ

{sape}

......Copyright © 2007-2008 ©Заголовок вашего сайта